Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов[2].

Валентин Сергеевич Павлов

#7563

Вот ты, Букин! Знаешь ли ты, что социальные истоки джаза начинаются из подлинных негритянских песен, так называемых блюзов. А негритянский народ, это то тебе уж должно быть известно, является наиболее бесправным и самым угнетенным населением Северо-американских штатов! И следовательно, его музыка не может быть буржуазной! Наоборот, она — прогрессивна и революционна!

Из фильма «Мы из джаза»

#7503

Паз: Почему ты тогда не выстрелил?
Борн:Тебе хоть известно, за что ты должен меня убить? (пауза) Посмотри на нас и подумай: чего они тебя лишают.

Из фильма «Ультиматум Борна»

#6954

Восен: Ноа Восен.
Борн: Это Джейсон Борн.
Восен: А я всё думал, когда же вы позвоните. Откуда у Вас этот номер?
Борн: Неужели Вы и вправду подумали, что я пойду к Тюдер-сити?
Восен: Нет, конечно нет, но если Вы хотите поговорить об этом, может быть, договоримся о встрече?
Борн: Где Вы сейчас?
Восен: Сижу у себя в кабинете.
Борн: Сомневаюсь.
Восен: Это почему же?
Борн: Будь Вы сейчас у себя в кабинете, мы бы сидели с Вами лицом к лицу.

Восен: Альберт, это Восен. Борну все известно. И сейчас он едет к тебе.
Херш: Он едет домой, Восен.

Из фильма «Ультиматум Борна»

#6951

Тебе известно, как трудно в реальном времени принять правильное решение. Не стоит критиковать нашу операцию, сидя в удобном кресле.

(Памеле Ленди)

Из фильма «Ультиматум Борна»

#6938

Старые китайцы обладают бездной премудрости — это известно всему миру, у них есть пословица, которую нам следовало бы выписать на полоску бумаги и подклеить на внутреннюю сторону наших шляп. Она гласит: "Человек без улыбки на лице не должен открывать лавку".

Дейл Карнеги, из книги «Шесть способов располагать к себе людей»

#4813

Что же ждет поэзию? Ей совсем не останется места в новом мире — или, точнее, место будет, но стихи станут интересны только в том случае, если будет известно и документально заверено, что у их автора два хуя или что он, на худой конец, способен прочитать их жопой.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

#4778

Давно известно — меж неравных
Не уживается любовь.

Феликс Лопе де Вега

#3799

Мне известно, что мне ничего неизвестно, — вот последняя истина, добытая мной.

Омар Хайям

#3511

Слабость с обеих сторон — такова, как известно, особенность всех ссор.

Вольтер

#3509

Жизнь, как известно, не предопределяется заранее, и все происходящее является лишь цепью случайностей. Но даже те, кто знает эту истину, в какой-то момент своей жизни оборачиваются назад и понимают, что пережитые ими случайности были закономерностью...

Орхан Памук

#2190

Подлинная любовь, как известно, безжалостна.

Оноре де Бальзак

#1476

В зеркале, как известно, все наоборот. Но без него мы никогда бы не увидели самих себя.

Джалаладдин Руми

#1469

Давно известно, мы причиняем боль тому,кого любим, — часто бывает и наоборот.

Чак Паланик, из книги «Бойцовский клуб», 1996

#1414

Смысл или взаимоотношение всего, что нам известно, будут не такими, когда мы узнаем больше.

Уильям Блейк, из источника «Нет естественного вероисповедания», 1788

#446

Мы равнодушно принимаем заслуженные комплименты и с признательностью выслушиваем те, на которые, насколько нам известно, мы не имеем никакого права.

Оливер Голдсмит

#423