Но всех в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор;
Всё в них так бледно равнодушно;
Они клевещут даже скучно;
В бесплодной сухости речей,
Расспросов, сплетен и вестей
Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум;
Не улыбнется томный ум,
Не дрогнет сердце, хоть для шутки.
И даже глупости смешной
В тебе не встретишь, свет пустой.
...
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь как на обряд,
И вслед за чинною толпой
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений, ни страстей.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#4335

Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#2649

Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#2220

Блажен, кто праздник Жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел её романа.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#1754

Любви безумную тревогу
Я безотрадно испытал.
Блажен, кто с нею сочетал
Горячку рифм: он тем удвоил
Поэзии священный бред,
Петрарке шествуя вослед,
А муки сердца успокоил,
Поймал и славу между тем;
Но я, любя, был глуп и нем.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#1730

Но полно прославлять надменных
Болтливой лирою своей;
Они не стоят ни страстей,
Ни песен, ими вдохновенных:
Слова и взор волшебниц сих
Обманчивы... как ножки их.

Александр Сергеевич Пушкин, из романа «Евгений Онегин», 1835

#358