Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов[2].

Валентин Сергеевич Павлов

 7563

Вот ты, Букин! Знаешь ли ты, что социальные истоки джаза начинаются из подлинных негритянских песен, так называемых блюзов. А негритянский народ, это то тебе уж должно быть известно, является наиболее бесправным и самым угнетенным населением Северо-американских штатов! И следовательно, его музыка не может быть буржуазной! Наоборот, она — прогрессивна и революционна!

Из фильма «Мы из джаза»

 7503

Паз: Почему ты тогда не выстрелил?
Борн:Тебе хоть известно, за что ты должен меня убить? (пауза) Посмотри на нас и подумай: чего они тебя лишают.

Из фильма «Ультиматум Борна»

 6954

Восен: Ноа Восен.
Борн: Это Джейсон Борн.
Восен: А я всё думал, когда же вы позвоните. Откуда у Вас этот номер?
Борн: Неужели Вы и вправду подумали, что я пойду к Тюдер-сити?
Восен: Нет, конечно нет, но если Вы хотите поговорить об этом, может быть, договоримся о встрече?
Борн: Где Вы сейчас?
Восен: Сижу у себя в кабинете.
Борн: Сомневаюсь.
Восен: Это почему же?
Борн: Будь Вы сейчас у себя в кабинете, мы бы сидели с Вами лицом к лицу.

Восен: Альберт, это Восен. Борну все известно. И сейчас он едет к тебе.
Херш: Он едет домой, Восен.

Из фильма «Ультиматум Борна»

 6951

Тебе известно, как трудно в реальном времени принять правильное решение. Не стоит критиковать нашу операцию, сидя в удобном кресле.

(Памеле Ленди)

Из фильма «Ультиматум Борна»

 6938

Старые китайцы обладают бездной премудрости — это известно всему миру, у них есть пословица, которую нам следовало бы выписать на полоску бумаги и подклеить на внутреннюю сторону наших шляп. Она гласит: "Человек без улыбки на лице не должен открывать лавку".

Дейл Карнеги, из книги «Шесть способов располагать к себе людей»

 4813

Что же ждет поэзию? Ей совсем не останется места в новом мире — или, точнее, место будет, но стихи станут интересны только в том случае, если будет известно и документально заверено, что у их автора два хуя или что он, на худой конец, способен прочитать их жопой.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4778

Давно известно — меж неравных
Не уживается любовь.

Феликс Лопе де Вега

 3799

Мне известно, что мне ничего неизвестно, — вот последняя истина, добытая мной.

Омар Хайям

 3511

Слабость с обеих сторон — такова, как известно, особенность всех ссор.

Вольтер

 3509

Жизнь, как известно, не предопределяется заранее, и все происходящее является лишь цепью случайностей. Но даже те, кто знает эту истину, в какой-то момент своей жизни оборачиваются назад и понимают, что пережитые ими случайности были закономерностью...

Орхан Памук

 2190

Подлинная любовь, как известно, безжалостна.

Оноре де Бальзак

 1476

В зеркале, как известно, все наоборот. Но без него мы никогда бы не увидели самих себя.

Джалаладдин Руми

 1469

Давно известно, мы причиняем боль тому,кого любим, — часто бывает и наоборот.

Чак Паланик, из книги «Бойцовский клуб», 1996

 1414

Смысл или взаимоотношение всего, что нам известно, будут не такими, когда мы узнаем больше.

Уильям Блейк, из источника «Нет естественного вероисповедания», 1788

 446

Мы равнодушно принимаем заслуженные комплименты и с признательностью выслушиваем те, на которые, насколько нам известно, мы не имеем никакого права.

Оливер Голдсмит

 423