Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов[2].

Валентин Сергеевич Павлов

 7563

Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано мое убеждение. Аморальным является делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести у других хорошее мнение о себе.

Георг Гегель

 7492

А ты рыло свое не суй! Кому я звонил это мое личное. И вас это не касается!

Из фильма «Бумер»

 7216

У меня скоро день рождения 33 года, третий брак... И вообще, 3 мое счастливое число.

Из фильма «Двое — это слишком»

 6726

"Если мне повезет, в следующем году я начну встречаться с одной из этих супермоделей. Но сейчас позволь мне сказать, без всякой надежды или подтекста, только потому что сегодня Рождество (а в Рождество принято говорить правду), ты мой идеал. И мое израненное сердце будет любить тебя до тех пор, пока ты не станешь похожей на мумию. Счастливого Рождества."

Из фильма «Реальная любовь»

 6584

Лицо врага пугает меня, когда я вижу, как оно похоже на мое собственное.

Станислав Ежи Лец

 5996

 — Мне думается, однако, — заметил лорд Винтер, — что если нужно принять какие-нибудь меры против графини, то это мое дело: она моя невестка.
— И мое, — сказал Атос, — она моя жена.

Александр Дюма, из книги «Три мушкетёра», 1844

 6281

 — Засвидетельствуйте мое почтение кардиналу.
 — А вы — мое почтение сатане. — Миледи и Рошфор обменялись улыбками и расстались.

Александр Дюма, из книги «Три мушкетёра», 1844

 6280

Если я знаю песню Африки о жирафах, и об африканском месяце, лежащем на боку, о плугах на полях и о потных лицах сборщиков кофе, знает ли Африка песню обо мне? Будет ли дрожать над равниной воздух цвета моего платья? Изобретут ли дети игру, в которой будет мое имя? Будет ли полная луна отбрасывать на дорогу тень, похожую на меня? Будут ли орлы с холмов высматривать меня?

Из фильма «Из Африки»

 5814

Ничто не развращает больше, чем счастье. Оно заставляет нас думать, что если у нас сейчас может быть все это, то наше прошлое может стать общим. Если у него достаточно сил, чтоб принять меня нынешнюю, он может вместить в себя и мое детство.

Питер Хёг

 5590

 — Я в самом деле люблю Гаса.
— В самом деле?
— Ну, да. Он любит меня, готов исполнить любое мое желание. И у него есть на это деньги! как не любить такого человека?

Из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок»

 5000

Честолюбие есть не что иное как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?

Михаил Юрьевич Лермонтов, из источника «Герой нашего времени», 1839

 4029

Твое право — ругаться, мое право — не слушать.

Аристипп

 3873

Я, конечно, презираю Отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство.

Александр Сергеевич Пушкин

 3141

- Изабелла, — говорю я. – Милая, любимая, жизнь моя! Мне кажется, я наконец почувствовал, что такое любовь! Это жизнь, только жизнь, высочайший взлет волны, тянущейся к вечернему небу, к бледнеющим звездам и к самому себе, — взлет всегда напрасный, ибо он – порыв смертного начала к бессмертному; но иногда небо склоняется навстречу такой волне, они на миг встречаются, и тогда это уже не закат с одной стороны и отречение – с другой, тогда уже нет и речи о недостатке и избытке, о подмене, совершаемой поэтами, тогда…
Я вдруг смолкаю.
- Я несу какой-то вздор, — продолжаю я, — слова льются непрерывным потоком, может быть в этом есть и ложь, но ложь только потому, что сами слова лживы, они словно чашки, которыми хочешь вычерпать родник, — но ты поймешь меня и без слов, все это так ново для меня, что я еще не умею его выразить; я ведь не знал, что даже мое дыханье способно любить, и мои ногти, и даже моя смерть, поэтому – к черту вопрос о том, сколько такая любовь продлиться, и смогу ли я ее удержать, и смогу ли ее выразить…

Эрих Мария Ремарк, из источника «Черный обелиск», 1956

 2261

Я продолжаю учиться, мое воспитание ещё не закончено, но когда же оно закончится? Когда я не буду более способен к нему — после моей смерти. Вся моя жизнь есть, собственно говоря, лишь одно продолжительное воспитание.

Клод Адриан Гельвеций, из источника «Сочинения в двух томах», 1973

 1626

Современная банковская система производит деньги из ничего. Этот процесс, возможно, самый невероятный фокус, когда-либо придуманный. Ростовщичество задумано беззаконием и рождено пороком. Банкирам принадлежит весь мир. Заберите его у них, но оставьте им власть создавать деньги росчерком пера, и они выкупят его обратно… Заберите у них эту великую власть и все великие состояния, как и мое, исчезнут, а они должны исчезнуть, чтобы этот мир стал лучше и счастливее. Но если вы хотите продолжать быть рабами банков и оплачивать свое собственное рабство, тогда позвольте банкирам продолжать создавать деньги и управлять долгами.

Сэр Джозай Стемп

 1597

Поле действия сознания совсем невелико. Разом оно вмещает только одну проблему. Если вы деретесь на кулаках и захвачены стратегией боя, вы не ощущаете боли от ударов. Когда во время аварии гидроплана я был уверен, что тону, ледяная вода показалась мне теплой. Или, точнее говоря, мое сознание не реагировало на температуру воды. Оно было поглощено другим.

Антуан де Сент-Экзюпери, из источника «Военный летчик», 1942

 1398