Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов[2].

Валентин Сергеевич Павлов

 7563

Когда мне страшно, я всегда смеюсь.

Генри Миллер

 7305

Ну розумный! Aж страшно!

проня прокоповна, из фильма «За двумя зайцами (фильм, 1961)», 1961

 6760

— Что это за книга? Роман?
— Нет, детектив.
— Страшно?
— Бывает страшно, бывает и нет. В основном, пугает то, как паршиво написано.

Из фильма «Реальная любовь»

 6583

На свете очень много хороших людей, но все они страшно заняты.

Дон Аминадо

 5087

В шахматах выигрывает каждый. Если ты получаешь удовольствие от игры, а это самое главное, то даже поражение не страшно.

Давид Ионович Бронштейн

 5263

Вот он где мне твой смех! Вы ж посинели все уже как удавленники от вашей ржачки. Вам хочется смеяться. Вам смешно. Вы смеетесь везде! Всегда! Надо всем! Вы еще в зал не вошли, а уже хари свои ржать приготовили. Вам смешно абсолютно всё! Жизнь, смерть, цунами! Землетрясение! А вы ржете… Ха-ха-ха! Полстраны замёрзло? Ха-ха-ха! Милиционер - убийца? Ха-ха-ха! Пять миллионов детей без призора? Ха-ха-ха-ха! А почему вы смеетесь? Почему вот это “Ха-ха-ха!”? А потому, что когда серьёзно, вам страшно.

Из фильма «12»

 4405

Моя вегетативная нервная система не переносит некоторых форм извращённости. Мне становится страшно, когда я слышу такие выражения: «Так пусть же всё сущее существует, а всё парящее воспаряет…»

Генрих Теодор Бёлль, из источника «Глазами клоуна», 1963

 4321

Все люди лгут,но это не страшно, никто друг друга не слушает.

Альберт Эйнштейн

 3685

Страшно падать и страшно летать,
Страшно жить, а потом умирать,
Ты — раб страха.

Маргарита Пушкина, из источника «Раб страха», 1989

 3448

Недавно я познакомилась с одним школьным учителем. Он учит детей страшным вещам. Он учит их, что работать гораздо интереснее, чем развлекаться. И они верят ему. Ты понимаешь? Ведь это же страшно! Я говорила с его учениками. Мне показалось, что они презирают меня. За что? За то, что я хочу прожить свою единственную жизнь так, как мне хочется?

Братья Стругацкие, из источника «Стажеры», 1960

 3057

Самый непобедимый человек — это тот, кому не страшно быть глупым.

Василий Ключевский

 1760

«Эй, так жить невозможно!» —
Твердишь ты себе каждый день.
Но что-то менять слишком страшно и сложно,
А может быть попросту лень.

Ольви, из источника «проснись»

 1511

Мне кажется, что это ложь, — когда люди утверждают, что хотят быть свободными, настаивают на том, что свобода для них — нечто самое желанное, святое и драгоценное. Но ведь это чушь собачья! Людям страшно становиться свободными, они цепляются за свои цепи.

Джим Моррисон

 978

В зле страшна секретность. В добре страшно стремление быть на виду. Поэтому вред, причиненный видимым злом, поверхностен, а причиненный злом скрытым — глубок. Когда добро очевидно, польза от него мала, а когда оно скрыто — велика.

Хун Цзычэн

 792

Казаться глупым умному не страшно.

Эсхил

 661

Провести всю свою жизнь в страхе, так и не осуществив ни одной мечты, — вот что жестоко. Работать в поте лица за деньги и думать, что они позволят купить вещи, которые сделают вас счастливыми, — вот что страшно.

Роберт Кийосаки, из книги «Богатый папа, бедный папа», 1998

 233