То была сама мрачная тайна жизни, которая будит жажду желания, но никогда не может её утолить, которая зачинает любовь в человеке и никогда не может её завершить, которая если и посылает всё — любовь, человека, счастье, радость жизни, — то всего этого по какому-то ужасному правилу всегда оказывается слишком мало, и чем большим кажется тебе то, что у тебя есть, тем меньше его оказывается на самом деле.

Из книги «Три товарища»

 8861

Правда была бесцветной, она никого не утешала, а истинной жизнью были только чувства и отблески мечты…

Из книги «Три товарища»

 8898

…теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии. Они хотят снова поверить. Все равно во что. Потому-то они так фанатичны.

Из книги «Три товарища»

 8879

И когда мне становится очень тоскливо и я уже ничего больше не понимаю, тогда я говорю себе, что уж лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

Из книги «Три товарища»

 8868

Уметь забыться — вот девиз сегодняшнего дня, а бесконечные раздумья право же ни к чему!

Из книги «Три товарища»

 8894

«Карл» — призрак шоссейных дорог

Из книги «Три товарища»

 8890

Питаемся иллюзиями из прошлого, а долги делаем в счет будущего.

Из книги «Три товарища»

 8900

Пусть наши дети заимеют богатых родителей.

Из книги «Три товарища»

 8902

Обычно человек вспоминает о своих добрых свойствах, когда уже слишком поздно. Но он все равно растроган — вот, мол, каким благородным мог бы я быть.

Из книги «Три товарища»

 8899

Такт — это неписаное соглашение не замечать чужих ошибок и не заниматься их исправлением.

Из книги «Три товарища»

 8907

Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

Из книги «Три товарища»

 8930

Надо держаться покрепче за жизнь, чтобы урвать хоть немного от так называемого счастья

Из книги «Три товарища»

 8904

Я помешан на сирени, — сказал последний романтик.

Из книги «Три товарища»

 8909

Портные вносят в жизнь красоту. Это во сто крат ценнее всех мыслей, даже если они глубоки, как пропасти.

Из книги «Три товарища»

 8911

Свет сцены таинственно озарял лицо Пат. Она полностью отдалась звукам, и я любил ее, потому что она не прислонилась ко мне и не взяла мою руку, она не только не смотрела на меня, но, казалось, даже и не думала обо мне, просто забыла. Мне всегда было противно, когда смешивали разные вещи, я ненавидел это телячье тяготение друг к другу, когда вокруг властно утверждалась красота и мощь великого произведения искусства, я ненавидел маслянистые расплывчатые взгляды влюбленных, эти туповато-блаженные прижимания, это непристойное баранье счастье, которое никогда не может выйти за собственные пределы, я ненавидел эту болтовню о слиянии воедино влюбленных душ, ибо считал, что в любви нельзя до конца слиться друг с другом и надо возможно чаще разлучаться, чтобы ценить новые встречи. Только тот, кто не раз оставался один, знает счастье встреч с любимой. Все остальное только ослабляет напряжение и тайну любви. Что может решительней прервать магическую сферу одиночества, если не взрыв чувств, их сокрушительная сила, если не стихия, буря, ночь, музыка?.. И любовь…

Из книги «Три товарища»

 8877

Порядочный человек с наступлением вечера всегда становится меланхоличным.

Из книги «Три товарища»

 8917

И вдруг я увидел, что значу что-то для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить ради любви. Но ради другого человека — может.

Из книги «Три товарища»

 8870

И не потому, что хотел что-то утаить. Просто все это вдруг показалось мне самому довольно неправдоподобным.

Из книги «Три товарища»

 8897

Работа — мрачная одержимость. Мы предаемся труду с вечной иллюзией, будто со временем все станет иным. Никогда ничто не изменится. И что только люди делают из своей жизни, — просто смешно!

Из книги «Три товарища»

 8922

Если человек чего-то стоит, значит, он уже как бы памятник самому себе

Из книги «Три товарища»

 8888

Нельзя говорить о деньгах с презрением. Многие женщины даже влюбляются из-за денег. А любовь делает многих мужчин корыстолюбивыми. Таким образом, деньги стимулируют идеалы, — любовь же, напротив, материализм.

Из книги «Три товарища»

 8862

Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать.

Из книги «Три товарища»

 8928

Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником — когда видишь, что делает из нее большинство людей. (Фердинанд Грау)

Из книги «Три товарища»

 8878

Человек вспоминает о своих скудных запасах доброты, обычно когда уже слишком поздно. И тогда он бывает очень растроган тем, каким благородным, оказывается, мог бы он быть, и считает себя добродетельным. Добродетель, доброта, благородство… — — Эти качества всегда предпочитаешь находить у других, чтобы их же водить за нос.

Из книги «Три товарища»

 8858

Упустить в наши дни выгодную сделку — значит бросить вызов судьбе.

Из книги «Три товарища»

 8916

Счастье — самая неопределенная и дорогостоящая вещь на свете

Из книги «Три товарища»

 8883

Как странно все-таки получается: когда пьёшь, очень быстро сосредотачиваешься, но зато от вечера до утра возникают такие интервалы, которые длятся, словно годы. На следующий день все выглядит совсем по-другому, не так, как представлялось накануне вечером.

Из книги «Три товарища»

 8932

Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

Из книги «Три товарища»

 8926

Поверхностны только те, кто считают себя глубокомысленными.

Из книги «Три товарища»

 8906

«всё проходит» — это самая верная истина на Земле.

Из книги «Три товарища»

 8929

Все безразлично, лишь бы быть живым

Из книги «Три товарища»

 8893

Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично.

Из книги «Три товарища»

 8910

Новое новому рознь, и слово «новая» звучит по-разному, в зависимости от того, покупаете ли вы или продаете.

Из книги «Три товарища»

 8918

До чего же теперешние молодые люди все странные. Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично. Вряд ли это приведёт к хорошему концу. (Фрау Залевски)

Из книги «Три товарища»

 8880

Только несчастный знает, что такое счастье. Счастливец ощущает радость жизни не более, чем манекен: он только демонстрирует эту радость, но она ему не дана. Свет не светит, когда светло. Он светит во тьме. Выпьем за тьму! Кто хоть раз попал в грозу, тому нечего объяснять, что такое электричество. Будь проклята гроза! Да будет благословенна та малая толика жизни, что мы имеем! И так как мы любим ее, не будем же закладывать её под проценты! Живи напропалую! Пейте, ребята! Есть звезды, которые распались десять тысяч световых лет тому назад, но они светят и поныне! Пейте, пока есть время! Да здравствует несчастье! Да здравствует тьма!

Из книги «Три товарища»

 8872

Я совершаю любую сделку, при которой что-то зарабатываю.

Из книги «Три товарища»

 8915

Только не принимать ничего близко к сердцу, — говорил Кестер. — Ведь то, что примешь, хочешь удержать. А удержать нельзя ничего

Из книги «Три товарища»

 8887

В жизни побеждает только глупец. А умному везде чудятся одни лишь препятствия, и, не успев что-то начать, он уже потерял уверенность в себе.

Из книги «Три товарища»

 8901

Когда есть цель, жизнь становится мещанской, ограниченной.

Из книги «Три товарища»

 8924

Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви. Просто слишком долго

Из книги «Три товарища»

 8905

Но насчет лени еще далеко не все ясно. Она — начало всякого счастья и конец всяческой философии.

Из книги «Три товарища»

 8919

Может быть, думал я, может быть, — вечно эти два слова, без которых уже никак нельзя было обойтись! Уверенности — вот чего мне недоставало. Именно уверенности, — ее недоставало всем.

Из книги «Три товарища»

 8921

Он стоял как отпущенный из обители монах ордена кармелитов и не мог пошевельнуться.

Из книги «Три товарища»

 8891

Всякая любовь хочет быть вечной. В этом и состоит её вечная мука.

Из книги «Три товарища»

 8869

Именно в век деловитости надо быть романтиком, вот в чем фокус.

Из книги «Три товарища»

 8895

Я стоял рядом с ней, слушал ее, смеялся и думал, до чего же страшно любить женщину и быть бедным.

Из книги «Три товарища»

 8881

Женщина — это вам не металлическая мебель; она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на нее.

Из книги «Три товарища»

 8876

Такт — это соглашение не замечать чужих ошибок и не заниматься их исправлением.

Из книги «Три товарища»

 8859

Но ведь надо уметь и проигрывать. Иначе как же жить?

Из книги «Три товарища»

 8892

Благоговение к памяти умерших — это не что иное, как сознание вины перед ними. Люди стараются возместить то зло, которое они причинили покойникам при жизни.

Из книги «Три товарища»

 8857

Они думали о хлебе, всегда только о хлебе и о работе; но они приходили сюда, чтобы хоть на несколько часов уйти от своих мыслей. Волоча ноги, опустив плечи, они бесцельно бродили среди чеканных бюстов римлян, среди вечно прекрасных белых изваяний эллинок, — какой потрясающий, страшный контраст! Именно здесь можно было понять, что смогло и чего не смогло достичь человечество в течение тысячелетий: оно создало бессмертные произведения искусства, но не сумело дать каждому из своих собратьев хотя бы вдоволь хлеба.

Из книги «Три товарища»

 8865

Время. Мгновение которое мы переживаем и которым все-таки никогда не владеем.

Из книги «Три товарища»

 8884

Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нём.

Из книги «Три товарища»

 8873

Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

Из книги «Три товарища»

 8856

Дни рождения ущемляют самолюбие человека. Особенно по утрам…

Из книги «Три товарища»

 8889

Потом наступило утро, и ее уже не было.

Из книги «Три товарища»

 8882

Вы не успели заметить, что мы живем в эпоху полного саморастерзания? Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами не зная почему. Работа стала делом чудовищной важности: так много людей в наши дни лишены ее, что мысли о ней заслоняют все остальное.

Из книги «Три товарища»

 8923

Если хочется жить, это значит, что есть что-то, что любишь. Так труднее, но так и легче.

Из книги «Три товарища»

 8874

Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на нее.

Из книги «Три товарища»

 8903

Когда нет ссор, значит, все скоро кончится.

Из книги «Три товарища»

 8913

Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

Из книги «Три товарища»

 8886

Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет?

Из книги «Три товарища»

 8885

Люди, дорогой мой, куда более страшный яд, нежели водка и табак.

Из книги «Три товарища»

 8927

— Забыл — и прекрасно, что забыл, — вмешался Фердинанд Грау. — В забвении — тайна вечной молодости. Мы стареем только из-за памяти. Мы слишком мало забываем.

Из книги «Три товарища»

 8863

От принципов необходимо иногда отступать, иначе они не доставляют радости

Из книги «Три товарища»

 8896

женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят её сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Из книги «Три товарища»

 8866

Истинный идеалист всегда хочет денег. Ведь деньги — это отчеканенная свобода. А свобода — это жизнь. Мужчина становится алчным, только повинуясь желаниям женщины. Если бы не было женщин, то не было бы и денег, а мужчины составили бы героическое племя. В окопах не было женщин, и не играло никакой роли, кто чем владеет, — важно было лишь, каков он как мужчина. Это не свидетельствует в пользу окопов, но проливает на любовь истинный свет. Она пробуждает в мужчине дурные инстинкты — стремление к обладанию, к значительности, к заработкам, к покою. Недаром диктаторы любят, чтобы их поручники были женаты, — так они менее опасны. И недаром католические священники не знают женщин — иначе они никогда бы не были такими отважными миссионерами.

Из книги «Три товарища»

 8864

Я терпеть не мог, когда смешивали разные вещи, все эти телячьи нежности на фоне грандиозной красоты великого произведения, терпеть не мог эти умильно-чувственные взгляды, которыми обмениваются любовные парочки, эти тупо-блаженные прижимания, это непристойно-счастливое воркование — самозабвенное, отрешённое ото всего на свете; терпеть не мог и всю эту болтовню о слиянии сердец, ибо знал, что близость двоих имеет свои пределы и что нужно как можно чаще разлучаться, чтобы радоваться новым встречам. Потому что счастье быть вместе по-настоящему испытывает лишь тот, кто подолгу оставался один. Всё остальное ослабляет тайну любовного напряжения. А что ещё в состоянии прорвать магический круг одиночества, если не напор чувств, не разящее потрясение, не разгул стихий, буря, ночной хаос, музыка! И не любовь…

Из книги «Три товарища»

 8860

Время. Мгновение, которое мы переживаем и которым все-таки никогда не владеем. Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию.

Из книги «Три товарища»

 8908

Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог. Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать. И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло еще слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, все остальное — искусственно.

Из книги «Три товарища»

 8871

Ты подумай, ведь умереть я все равно должна была бы. А теперь я благодарна, что у меня был ты. Ведь я могла быть и одинокой и несчастной. Тогда я умирала бы охотно. Теперь мне труднее. Но зато я полна любовью, как пчела медом, когда она вечером возвращается в улей.

Из книги «Три товарища»

 8875

Я мог быть вполне доволен. Жилось мне неплохо, я имел профессию… был в добром здравии, и всё же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. … Но для таких случаев существовала водка.

Из книги «Три товарища»

 8931

Мы слишком много знаем и слишком мало умеем… Потому что знаем слишком много.

Из книги «Три товарища»

 8914

Настоящий идеалист стремится к деньгам. — Деньги — это свобода. А свобода — жизнь.

Из книги «Три товарища»

 8920

До чего же страшно любить женщину и быть бедным

Из книги «Три товарища»

 8925

С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на нее.

Из книги «Три товарища»

 8912