Мы в Японии производим лучшие телевизоры в мире, но это не мешает нам осознавать, что телевизор — это просто маленькое прозрачное окошко в трубе духовного мусоропровода.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4780

- Красота? - переспросил он задумчиво. - А что такое красота?
- Ну как, - сказал я. - Красота - это совершеннейшая объективация воли на высшей ступени её познаваемости.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4775

Ассортимент был большой, но какой-то второсортный, как на выборах.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4768

Все прекрасное, что может быть в человеке, недоступно другим, потому что по-настоящему оно недоступно даже тому, в ком оно есть.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4782

На самом деле слова "прийти в себя" означают "прийти к другим", потому что именно эти другие с рождения объясняют тебе, какие усилия ты должен проделать над собой, чтобы принять угодную им форму.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4785

 — Значит ли это, что этот момент, эта граница между прошлым и будущим, и есть дверь в вечность?
 — Этот момент, Петька, и есть вечность. А никакая не дверь. Поэтому как можно говорить, что он когда-то происходит?

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4781

В альбоме жизнь охотников — это романтическое слово, кстати, совершенно не подходит к немытым ублюдкам, раз в месяц заманивавшим большое доверчивое
животное в яму с колом на дне — была изображена очень подробно, и я с удивлением узнал многие мелкие бытовые детали, пейзажи и лица; тут же я
сделал первое в своей жизни логическое умозаключение, что художник, без всякого сомнения, побывал в советском плену.

Виктор Пелевин, из книги «Ника»

 4754

Так уж устроен этот мир, что на все вопросы приходится отвечать посреди горящего дома.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4776

Что же ждет поэзию? Ей совсем не останется места в новом мире — или, точнее, место будет, но стихи станут интересны только в том случае, если будет известно и документально заверено, что у их автора два хуя или что он, на худой конец, способен прочитать их жопой.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4778

Ум — это лошадь, впряжённая в коляску тела…

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4779

Природное изящество и юность придавали всем ее проявлениям какую-то иллюзорную одухотворенность; в ее животном — если вдуматься — бытии был отблеск высшей гармонии, естественное дыхание того, за чем безнадежно гонится искусство, и мне начинало казаться, что по-настоящему красива и осмысленна именно ее простая судьба, а все, на чем я основываю собственную жизнь — просто выдумки, да еще и чужие.

Виктор Пелевин, из книги «Ника»

 4753

Есть такая английская пословица — «у каждого в шкафу спрятан свой скелет». Что-то мешает правильно, в общем, мыслящим англичанам понять окончательную истину. Ужаснее всего то, что этот скелет «свой» не в смысле имущественного права или необходимости его прятать, а в смысле «свой собственный», и шкаф здесь — эвфемизм тела, из которого этот скелет когда-нибудь выпадет по той причине, что шкаф исчезнет.

Виктор Пелевин, из книги «Ника»

 4756

 — Что меня всегда поражало, — сказал он, — так это звездное небо под ногами и Иммануил Кант внутри нас.
 — Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку, который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4773

Дождь пошел снова, и по лужам поплыли пузыри, подобные нашим мыслям, надеждам и судьбам; летевший со стороны леса ветер доносил первые летние запахи, полные невыразимой свежести и словно обещающие что-то такое, чего еще не было никогда.

Виктор Пелевин, из книги «Ника»

 4757

Любовь, в сущности, возникает в одиночестве, когда рядом нет ее объекта, и направлена она не столько на того или ту, кого любишь, сколько на выстроенный умом образ, слабо связанный с оригиналом.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4774

 — Мне не понравился их комиссар, — сказал я, — этот Фурманов. В будущем мы можем не сработаться.
— Не забивайте себе голову тем, что не имеет отношения к настоящему, — сказал Чапаев. — В будущее, о котором вы говорите, надо еще суметь попасть. Быть может, вы попадете в такое будущее, где никакого Фурманова не будет. А может быть, вы попадете в такое будущее, где не будет вас.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4784

По долгому опыту общения с солдатней я знал, что бесстыжее обсуждение интимных сторон жизни в низших классах общества выполняет примерно ту же функцию, что разговор о погоде в высших.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4772

Настоящее искусство тем-то и отличается от подделок, что умеет найти путь к самому загрубевшему сердцу и способно на секунду поднять в небеса, в мир полной и ничем не стесненной свободы безнадежнейшую из жертв всемирного инфернального транса.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4777

Тоска по новому — это одна из самых мягких форм, которые приобретает в нашей стране суицидальный комплекс.

Виктор Пелевин, из книги «Ника»

 4755

Практически, Петька, я тебе скажу, что, если ты боишься, нам обоим скоро хана. Потому что страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка — это безразличие. Если ты по-настоящему безразличен, никто из тех, кто может причинить тебе зло, про тебя просто не вспомнит и не подумает.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4771

 — Котовский понял, что формы нет. Но вот что воска нет, он не понял.
— Почему его нет?
— А потому, Петька — слушай меня внимательно — потому что и воск, и самогон могут принять любую форму, но и сами они — всего лишь формы.
— Формы чего?
— Вот тут и фокус. Это формы, про которые можно сказать только то, что ничего такого, что их принимает, нет. Понимаешь? Поэтому на самом деле нет ни воска, ни самогона. Нет ничего. И даже этого «нет» тоже нет.
Секунду мне казалось, что я балансирую на каком-то пороге, а потом я ощутил тяжелую пьяную тупость. Мысли вдруг стали даваться мне очень тяжело.
— Воска нет, — сказал я. — А самогона еще полбутылки.
Чапаев мутновато поглядел на стол.
— Это верно, — сказал он. — Но если ты все же поймешь, что его тоже нет, я тебе с груди орден отдам. А пока я его тебе не отдам, мы с тобой отсюда не выйдем.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4783

Совершенно непонятно было, что это за человек и почему он ездит в метро, имея харю, с которой можно кататься по меньшей мере в БМВ.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4767

Публика была самая разношерстная, но больше всего было, как это обычно случается в истории человечества, свинорылых спекулянтов и дорого одетых блядей.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4770

Весь этот мир — это анекдот, который Господь Бог рассказал самому себе.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 4769

Никакого счастья нет, есть только сознание счастья.

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 4308

Единственная свобода, которой он обладает, — это свобода сказать «Bay!» при покупке очередного товара, которым, как правило, бывает новый телевизор.

Виктор Пелевин, из источника «Generation П»

 3974

Весь этот мир — это анекдот, который Господь Бог рассказал самому себе.

Виктор Пелевин

 3772

Следует помнить, что слово «демократия», которое часто употребляется в современных средствах массовой информации, — это совсем не то слово «демократия», которое было распространено в XIX и в начале XX века. Это так называемые омонимы, старое слово «демократия» было образовано от греческого «демос», а новое — о выражения «demo—version».

Виктор Пелевин, из источника «Generation П»

 3709

— Нас никто не спрашивает, согласны мы или нет. Мы даже не помним, как мы сюда попали. Мы просто едем, и все. Ничего не остается.
— Остается самое сложное в жизни. Ехать в поезде и не быть его пассажиром.

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 3491

И действительно, все упирается в деньги — потому что деньги давно уперлись сами в себя, а остальное запрещено.

Виктор Пелевин, из источника «Generation П»

 2709

Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 2446

Вы все равно не знаете, что с этими жизнями делать. И куда бы вы ни глядели, вы все равно глядите в огонь, в котором сгорает ваша жизнь. Милосердие в том, что вместо крематориев у вас телевизоры и супермаркеты. А истина в том, что функция у них одна.

Виктор Пелевин, из источника «Generation П»

 2415

Не является ли слово «смерть» обозначением того, что непрерывно происходит с нами в жизни? Не является ли жизнь умиранием, а смерть — его концом?

Виктор Пелевин

 2308

Если мы не будем обманывать сами себя, нас немедленно обманут другие. И вообще, суметь обмануть то, что ты называешь «самим собой», — это очень большое достижение, потому что обычно бывает наоборот — это оно нас обманывает.

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 2253

Бывает, что человек пытается сам решить какую-то проблему, хотя она решена уже тысячи лет назад. А он просто об этом не знает. Или не понимает, что это именно его проблема.

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 2223

Бывает, когда кажется, что вот-вот поймешь что-то важное. Это как свист пули или гул самолета. Если ты их слышишь, значит, они пролетели мимо.

Виктор Пелевин, из источника «Шлем ужаса», 2005

 2045

«Homo homini lupus est», — гласит оди крылатый латинизм. Но человек человеку уже давно не волк. Человек человеку даже не имиджмейкер, не дилер, не киллер и не эксклюзивный дистрибьютор, как предполагают современные социологи. Все гораздо страшнее и проще. Человек человеку вау — и не человеку, а такому же точно вау. Так что в проекции на современную систем культурных координат это латинское изречение звучит так: «Bay Bay Bay».

Виктор Пелевин, из источника «Generation П»

 1983

Прошлое — это локомотив, который тянет за собой будущее.
Бывает, что это прошлое вдобавок чужое.
Ты едешь спиной вперед и видишь только то, что уже исчезло.
А чтобы сойти с поезда, нужен билет.
Ты держишь его в руках, но кому ты его предъявишь?

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 1964

В детстве счастлив потому, что думаешь так, вспоминая его. Вообще, счастье — это воспоминание.

Виктор Пелевин, из источника «Онтология детства», 1991

 1600

Все дело в том, что мы постоянно отправляемся в путешествие, которое закончилось за секунду до того, как мы успели выехать.

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 1208

Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 1199

Все мы в этой жизни дремлем. А просыпаемся лишь с ее концом.

Виктор Пелевин, из источника «Чапаев и Пустота», 1996

 861

Каждая прошлая секунда со всем тем, что в ней было, исчезает, и ни один человек не знает, каким он будет в следующую. И будет ли вообще. И не надоест ли господу Богу создавать одну за другой эти секунды со всем тем, что они содержат. Ведь никто, абсолютно никто не может дать гарантии, что следующая секунда наступит. А тот миг, в котором мы действительно живем, так короток, что мы даже не в состоянии успеть ухватить его и способны только вспоминать прошлый. Но что тогда существует на самом деле и кто такие мы сами?

Виктор Пелевин, из источника «Желтая стрела», 1993

 724

Жизнь — это как падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается только в том, что ты можешь выбрать — пёрнуть в полете или дотерпеть до земли.

Виктор Пелевин, из источника «Шлем ужаса», 2005

 167

Источники (кни­ги, филь­мы, про­из­ве­де­ни­я и т.п.) с ци­та­та­ми Виктора Пелевина